amnuel (amnuel) wrote,
amnuel
amnuel

Categories:

По следам группы Дятлова

В блоге писателя Бориса Акунина (http://borisakunin.livejournal.com/67386.html) идет интересная дискуссия о том, почему в 1959 году на Урале погибла группа туристов, которой руководил Игорь Дятлов. Рассматриваются разные варианты, предлагаются версии - загадка гибели группы так ведь и осталась в свое время неразрешенной.
И вспомнил я свою версию тех событиях, опубликованную в 1995 году в израильском еженедельнике "Час пик". Разумеется, это литература, это фантастическая реконструкция реальных событий - версия, основанная, однако, на опубликованных материалах. Вот этот рассказ-версия.


Х-ГИПОТЕЗА

СМЕРТЬ НА ПЕРЕВАЛЕ

А. Давиденко

Я думал, что эта история давно забылась. Я надеялся, что о ней никто никогда больше не вспомнит. И даже в страшном сне мне не могло привидеться, что через тридцать шесть лет после тех трагических событий газеты снова начнут писать об Игоре Дятлове и его группе.
Но пути прессы так же неисповедимы, как пути Господни. Предугадать, какой именно материал вдруг покажется дотошному журналисту сенсационным, по-моему, так же невозможно, как надежно предсказать погоду на следующую неделю. О группе туристов под руководством Игоря Дятлова написали опять, спустя почти четыре десятилетия после их гибели. Написали много, желая сделать сенсацию. Написали неправду, потому что правда неизвестна никому.
Точнее - почти никому.
Тридцать шесть лет правда известна мне.

* * *
Но сначала - факты, которые имеют к правде такое же отношение, как телефонный справочник к тайной жизни абонентов.
В Израиле я живу почти двадцать лет. А прежде жил на Урале, в славном городе Свердловске, ныне Екатеринбурге. В 1958 году я поступил в Уральский политехнический институт и сразу же записался в секцию туризма, которой уже несколько лет руководил Игорь Дятлов. Он был на четыре года старше меня, и уже имел куда более богатый опыт походов разной степени сложности, включая самую высшую.
Осенью 1958 года группа Дятлова, в которую входил и я, совершила бросок в сторону вершины Холат-Сахыл, или высоты 1079, как она была обозначена на топографических картах. Дело было в дни ноябрьских праздников, и за два дня, пока свердловчане демонстировали преданность компартии и пили за здоровье Никиты Сергеевича, мы не успевали, конечно, дойти до вершины Холат-Сахыла. Поход был рекогносцировочным, нам нужно было разведать пути подъема на хребет. Сам же подъем на вершину предполагалось провести в дни зимных каникул - в конце января-начале февраля 1959 года.
В группе было десять человек, включая Игоря Дятлова - руководителя и меня. Мы прошли по кромке перевала Отортен, обнаружили удобный проход к вершине, но начался обильный снегопад, да и задача наша была уже выполнена, и мы вернулись.
31 января группа Дятлова вновь вышла к Холат-Сахылу. Обратно не вернулся никто. Спасатели, которые в течение нескольких дней искали на склонах тела погибших, нашли девять трупов. Десятого - меня - не искал никто, потому что считалось, что в этом походе я участия не принимал. В середине января, завалив экзамен по сопромату, я подхватил пневмонию (не нужно искать между этими событиями причинно-следственную связь) и на каникулы уехал в деревню Оковки к бабушке Валентине - подлечиться.
О том, что случилось на перевале Отортен в ночь с первого на второе февраля, я узнал из рассказов спасателей, из протоколов опознаний и из разговоров с журналистами газеты "Уральский рабочий", которым так и не позволили опубликовать ни слова о трагедии на перевале. Говорили, что сам Никита Хрущев дал распоряжение тогдашнему Первому секретарю Свердловского обкома Кириленко - ничего не давать в печать!
В общем, я знал о трагедии из вторых и третьих уст. Во всяком случае, до сих пор я утверждал именно так.
Пока я буду придерживаться этой версии, и потому, чтобы не быть обвиненным в фантазировании, приведу рассказ о трагедии в том виде, в каком слышал его в те годы.
* * *
Туристы, двигавшиеся к перевалу Отортен, решили поставить палатку на горном склоне, чтобы завтра со свежими силами достичь намеченной цели. Лес синел внизу, километрах в полутора, а наверху гулял снежный ветер. Но наверняка не ветер оказался виновен в трагедии. Когда группа Дятлова (весьма опытного альпиниста!) не вернулась к контрольному сроку, поисковики вышли на плато. Поиск продолжался три недели, потому что все подходы к перевалу оказались забиты снегом.
Сначала группа Латышева обнаружила тела пятерых туристов. Сразу выяснилась необъяснимая странность. Палатка стояла пустой, одна из ее стенок была разрезана ножом (судя по всему, в страшной спешке), все внутри было перевернуто, впечатление было таким, будто все туристы, проснувшись среди ночи одновременно, оказались охвачены паническим ужасом. Они вывалились из спальных мешков, и, даже не попытавшись одеться и развязать шпагаты, стягивавшие вход, взрезали ножом парусину и вывалились из палатки на снег.
Видимо, охваченные ужасом люди босиком бежали по глубокому снегу прочь от палатки. Но метров через сто-сто пятьдесят то ли наступило отрезвление, то ли просто холод дал себя знать. Люди остановились, а трое направились обратно к палатке. Идти (босиком по снегу!) они были уже не в состоянии - Свободин, Колмогоров и сам Дятлов застыли ползущими в сторону палатки. Двое - Дорошенко и Кривонищенко - были обнаружены в полутора километров от палатки, у кромки леса, возле остатков костра.
В те дни так и не удалось найти останков еще четырех человек. Их обнаружили ранней весной, когда началось таяние снегов. Золотарев, Колеватов, Дубинина и Бриньоль лежали в семидесяти метрах от костра, у притока реки Лозьвы.
По словам спасателей, на лицах всех погибших было запечатлено выражение ужаса.
Судебно-медицинская экспертиза установила, что у шестерых человек смерть наступила в результате переохлаждения (немудрено - ночью, в двадцатиградусный мороз, ползти по снегу практически нагишом!). Трое - Золотарев, Дубинина и Бриньоль - погибли от множественных телесных повреждений. Повреждения эти оказались очень странными: это были симметричные переломы ребер при отсутствии каких бы то ни было внешних травм. Только у Бриньоля обнаружили еще и перелом костей черепа, но происхождение перелома было очевидно: падая, он ударился головой о камень.
Что же случилось? Какая сила могла в лютую ночь выгнать на мороз из палатки полуодетых людей? Они бежали в разные стороны - по двое и по трое, а, достигнув кромки леса, видимо, начали приходить в себя. Тогда они попытались, видимо, разобраться в случившемся, для начала согреться (остатки костра!), а потом - вернуться в палатку. По-видимому, решение принадлежало Дятлову: он, а также Свободин и Колмогорова начали ползти вверх, видимо, чтобы взять в палатке теплые вещи и вернуться за товарищами.
Доползти им не удалось.
Спасатели отметили, что глаза у всех погибших были красноватого цвета, а кожа лица приобрела странный, непривычный оттенок. И еще: снег возле рта Колмогоровой был окровавлен.

* * *
Бывшие свердловчане, живущие сейчас в Израиле, не дадут соврать: слухи по городу в те дни ходили самые фантастические. Один из слухов был таким: туристов убили вогулы, жившие тогда на перевале. Убили не просто так, а с целью ритуального жертвоприношения (чем не новый вариант "кровавого навета", но, по счастью, евреи в горах Урала не жили, и жертвами навета оказались безобидные вогулы).
Никаких доказательств тому не было, и тем упорнее версия передавалась из уст в уста.
Слух номер два: инопланетяне. На группу Дятлова напал неопознанный летающий объект, вот почему все были так страшно напуганы - они не понимали, что происходит, а может, пришельцы, представшие перед ними, были настолько ужасны, что свели людей с ума. Самое странное, что версии об НЛО придерживался даже старший следователь областной прокуратуры Лев Иванов, который вел уголовное дело о гибели туристов! Разумеется, и эта версия не была подкреплена никакими доказательствами.
Слух номер три казался многим гораздо более основательным. Это - испытание какого-то нового вида оружия на полигоне "Новая Земля". Вообще говоря, от Новой Земли до перевала Отортен - тысяча километров, но просто ближе не оказалось ни одного сколько-нибудь важного военного объекта, на который можно было бы списать случившуюся трагедию.
Военные, естественно, хранили гробовое молчание, тем самым подогревая слухи.
Много лет спустя, в девяностом уже году, незадолго до репатриации в Израиль, я разговорился со Станиславом Богомоловым, бывшим в те давние годы корреспондентом газеты "Уральский рабочий". Богомолов собирался писать о трагедии, но редактор запретил публикацию, сославшись на "мнение сверху". Но Станислав Николаевич время от времени возвращался к своим запискам, пытался заново разобраться в ситуации и пришел к совершенно неправильным выводам, которыми шесть лет назад и делился с каждым, кто желал его слушать. Тогда же (настали уже времена гласности!) он все-таки опубликовал свою версию в "Уральском рабочем". Для полноты картины я расскажу о версии Богомолова так, как ее излагал сам автор:
- В конце пятидесятых годов в нашей стране начались работы по созданию первых крылатых ракет. Это я узнал из журнала "Техника-молодежи". В конце пятидесятых в Перми был пущен электроприборный завод, выпускавший героинтеграторы - определители координат для ракет. Недалеко от Перми, в местечке Бершеть, базировалась уже тогда дивизия ракетных войск стратегического назначения. Когда я связал эти факты, они мне показались очень симптоматичными, и я понял, что нахожусь на правильном пути. А убедился в своей правоте, поговорив с одним бывшим офицером госбезопасности. Разговор происходил в конце восьмидесятых. Офицер этот служил в органах в пятидесятые-шестидесятые годы, и, как мне показалось, должен был слышать о трагедии Дятлова.
"Да,- сказал офицер,- и даже могу сказать больше. В ноябре 1959 года на севере Свердловской области начались голодные бунты заключенных. В конце января зеки перебили охрану и начали двигаться в сторону железной дороги. Это была толпа в сотни человек, неплохо, к тому же, вооруженная. К железной дороге подтянули войска с танками и артиллерией. Человек пятьдесят сдались сразу, а остальные повернули назад, в тайгу. И что было делать? Ведь эти сотни озверевших подонков могли выйти лесами в Коми АССР, а оттуда - в Ленинградскую область! Вот тогда, как я понимаю, и было принято решение обстрелять все перевалы крылатыми ракетами."
Группе Дятлова просто не повезло - она оказалась на перевале в неурочное время.
И еще: крылатые ракеты несли не обычные бомбы, а вакуумные.

* * *
Дальнейшее может показаться убедительным только тем читателям, которые понятия не имеют о принципе действия вакуумной бомбы.
Когда Николаев излагал мне свои соображения, я молчал, и тому были свои причины. Николаев же был уверен в своей правоте.
- Представляете,- говорил он,- что должны были испытывать эти люди, когда неподалеку от них взорвалась вакуумная бомба? Ударная волна скручивает человека и как бы разламывает его изнутри. Вот почему у людей были переломаны ребра, а снаружи повреждений не оказалось. Вот откуда - их ужас. Их настигала невидимая и непонятная сила, и они спасались от нее так, как подсказывал инстинкт...
Очень эмоционально. Но кроме эмоций - ничего.
Свою гипотезу Николаев изложил недели три назад читателям многих уральских газет - исполнилось тридцать шесть лет с той страшной ночи, и редакции сочли возможным "отметить" этот факт очередной сенсацией.
Сенсацией, столь же нелепой, как и версии об НЛО или "кровавом навете".

* * *
Думаю, с "кровавым наветом" все ясно - это и обсуждать не стоит.
Все достаточно ясно и с НЛО. Списать на "летающие тарелки" можно все, что угодно. Любое исчезновение, странные повреждения организма, внезапное сумасшествие... Господи, даже беременность свою некоторые женщины приписывают "контактам с пришельцами"!
Более серьезно стоит обсудить версию о бунте и крылатых ракетах, потому что у нее, по крайней мере, были "материалистические" обоснования. Какие? Бунт, действительно, произошел. И зеки, действительно, бежали, это факт. Дятлов и его люди, действительно, погибли не только от переохлаждения, но и от внутренних повреждений, это факт тоже. И на лицах у всех было выражение ужаса, от этого факта не уйти.
Но при чем здесь крылатые ракеты и вакуумные бомбы?
Вакуумная бомба поражает район в сотни квадратных метров, не оставляя практически ничего. Это - объемный взрыв горючей смеси, при котором МГНОВЕННО возникает ударная волна, давление которой БОЛЬШЕ, чем давление ударной волны ядерного взрыва в его эпицентре!
Если бы вблизи от палатки Дятлова взорвалась вакуумная бомба, не осталось бы ровно ничего ни от самой палатки, ни от людей, ни от их снаряжения. Ни у кого не было бы времени не только отползти за километр, но даже толком испугаться!
А откуда, скажите на милость, странный оттенок кожи на лицах, почему - красноватый цвет глаз? Почему сохранился снег возле палатки? И какой, скажите на милость, должна была быть плотность ракетного огня, чтобы покрыть намертво весь перевал, где якобы скрывались зеки? И почему нигде больше никаких следов вакуумных взрывов? И где, наконец, сотни трупов бежавших зеков, на которых и велась ракетная атака?
Ни о чем подобном на Урале в те дни даже слухи не ходили!

* * *
В общем, ерунда все это, и я рассказываю здесь об этих "аргументах" только для того, чтобы у читателя возникло полное представление о происходившем, и чтобы он не говорил потом, что я скрываю другие версии в угоду своей.
К ней я и перехожу.
Корреспонденты, пытавшиеся зимой 1959 года разобраться в причинах трагедии, упустили из внимания факт, упоминавшийся в материалах следствия. Группа Дятлова вышла на перевал, имея с собой ДЕСЯТИМЕСТНУЮ палатку и полный комплект снаряжения и продовольствия для ДЕСЯТИ человек.
Спасатели нашли девятерых. Следователи пришли к выводу, что участников экспедиции было девять, и все погибли.
Десятым должен был быть я, но я, к своему счастью, во-время заболел, с Дятловым не пошел и потому остался жив.
В феврале 1959 года меня трижды вызывали в прокуратуру, и следователь Иванов настырно расспрашивал меня о том, как это мне повезло, и что мне известно о личностях погибших. Его вполне устраивала версия об НЛО (это следователя-то прокуратуры!), и он даже не удосужился выяснить, действительно ли я, как утверждал, находился все эти дни у бабушки в деревне.
Не был я ни у какой бабушки. Вечером 30 января я сбежал от бедной старушки и присоединился к Дятлову перед самым выходом на маршрут. Меня ждали, и потому взят был комплект на ДЕСЯТЬ человек. Я обо всем договорился с Дятловым по телефону, у меня не было никакого желания пить парное молоко и лежать на печи, когда ребята будут штурмовать вершину Холат-Сяхыла.
Я был с группой в ту ночь на перевале Отортен.
И только я остался в живых.
Тридцать шесть лет я молчал о том, чему был тогда свидетелем. Сейчас, когда количество вымысла и глупостей перешло всякие пределы, а с памятью моих товарищей играют как с давно забытой игрушкой, я просто не в состоянии молчать и дальше. Можете мне не верить - это ваши проблемы.

* * *
В ночь на второе февраля мы вышли на кромку перевала и разбили палатку. Игорь Дятлов и Наташа Колмогорова приготовили ужин, мы пели под гитару и легли спать около полуночи. Погода стояла прекрасная - небо было покрыто тучами и легкий снежок, но при полном безветрии мороз придавал бодрости, а в палатке вообще было тепло.
В час тридцать я проснулся, потому что вдали мне послышались какие-то завывания. Я прислушался, думая, что поднялся ветер, и до меня доносятся его порывы. Ветер мог помешать нашим планам, и я, одевшись, вылез из палатки на воздух, зашнуровав за собой вход, чтобы не застудить воздух внутри.
Не было никакого ветра, да, к тому же, и снег перестал идти. А вой слышался со стороны леса, из низины. Я почувствовал, что волосы у меня на голове под шапкой встают дыбом. Это, действительно, было нарастающее ощущение ужаса, о котором потом говорил следователь прокуратуры Иванов. Мне захотелось бежать - куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
В палатке было тихо, все спали, и я сумел взять себя в руки. Я весь дрожал и начал медленно спускаться в лощину, к лесу - туда, где потом были обнаружены трупы ребят. Вой нарастал, и нарастало ощущение ужаса, но именно это ощущение, от которого я, по идее, должен был бежать сломя голову, тянуло меня вниз - к своему истоку.
Вы можете представить себе эту ситуацию? В черной комнате ждет вас нечто кошмарное, но вас влечет именно туда, и вы ничего не в состоянии с собой сделать.
Дальнейшее я помню весьма смутно. Думаю, меня спасло то, что я был тепло одет, и в кармане комбинезона я нашел шоколад, который инстинктивно начал жевать. Думаю, что на перевале в ту ночь только я один и оказался одет основательно, и только я один имел во рту какую-то пищу. Дятлов с ребятами, почувствовав ощущение ужаса, выскочили из спальных мешков на холод, и это их погубило. Зеки, которых на перевале в ту ночь, действительно, было несколько сотен, были плохо одеты, голодны - это погубило и их тоже.
Чем ниже я спускался, тем крепче становился ужас, сковывавший сознание подобно морозу. Я совершенно забыл о ребятах, оставшихся наверху. Я смотрел только перед собой, и в какой-то момент увидел бегущую вдоль леса группу людей, которые выли страшными голосами и на ходу срывали с себя одежды. Один из них упал, но никто не остановился. Потом упал второй, третий...
Помню, как я перешагнул через тело, помню, как помчался следом за этими вопящими людьми. И точно помню, что сам бежал молча и на бегу жевал шоколад, который никогда не любил. Но сейчас я не мог удержаться, и отправлял в рот кусок за куском. Наверное, это действовал инстинкт самосохранения, который лучше нашего сознания понимает, что нужно делать.
Потом я вообще перестал воспринимать окружающее.

* * *
В себя я пришел утром. Я медленно брел по какой-то проселочной дороге. Опять падал легкий снег. Становилось холодно.
Показался какой-то хутор, я подошел к крайнему дому и постучал в ворота. Залаяла собака, минут через пять калитку открыл мужик лет сорока, посмотрел на меня, и челюсть у него отвисла.
- Ты че? - спросил он.
- Что это за хутор? - спросил я.
- Коробейники,- сказал он, явно не собираясь впускать меня в дом.
Я знал Коробейники, это было в семи километрах южнее нашей трассы. Отсюда я мог дойти до поселка Битное и на автобусе добраться до Перми.
Я повернулся и пошел. Деньги в кармане комбинезона были, хотя и немного. На дорогу хватило. К бабке своей я вернулся на следующий день.

* * *
О своей эпопее я не рассказал никому.
Версия сложилась у меня еще в те месяцы - достаточно было и размышлений, и фактов.
Да, зеки сбежали, и их нужно было либо отловить, либо уничтожить. Ловить зимой в лесных чащобах? Бессмысленно. Уничтожить - чем.
Нет, не крылатыми ракетами, конечно, и не вакуумными бомбами. Применили газы. Скорее всего, нервно-паралитического действия. Газы, вообще говоря, были тяжелее воздуха, но концентрация была велика - для верности,- и даже на перевале наша группа ощутила их действие. Люди, подвергнутые действию холода, да еще и на пустой желудок, погибали очень быстро. Очень быстро, но все же времени было достаточно, чтобы ощутить и смертельный ужас, и выскочить из палатки сквозь прорезанную дыру, и бежать к лесу, не чуя ног, потом придти в себя - ненадолго.
И умереть.
СССР никогда не признавал, что где бы и когда бы то ни было использовал запрещенные всеми конвенциями отравляющие вещества. Уж лучше пусть болтают о крылатых ракетах...

* * *
Меня всегда смущало только одно - откуда появились переломы ребер у людей?
Сейчас я думаю, что их и не было - ни у кого и никогда. Но слухи нужно было чем-то подкреплять, вот и пошла из прокуратуры "деза". Кто видел протоколы вскрытия? Уж, во всяком случае, не родственники и не корреспонденты.
А у меня после той ночи в глазах появился красноватый отблеск. Хорошо хоть цвет кожи на лице не изменился, иначе бдительный следователь Иванов наверняка не выпустил бы меня из своих рук.
И я бы не доехал до Израиля.
Повезло. Мне-то повезло. А остальным?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments